Старый добрый граммофон

Труби, труба!

В домах былых екатерино­славцев хранились граммофоны с хитрым названием «Экстрафонъ». Конечно, их можно было заказать, скажем, в магазине И. Повзнера, что располагался рядом с Центральной гостиницей. Повзнер помогал насладиться руладами Давыдова, Плевицкой, Вяльцевой. Но кому было невтерпёж, ехали в Киев за чудо­машиной.

Попытки записывать звук делались задолго до этого, например, большим выдумщиком Томасом Эдисоном. Но это были восковые валики. Интерес к новинке у публики таял, как воск валиков, пока за дело не взялся Эмиль Берлинер, придумавший пластиковую граммофонную пластинку. Это уже было интересно. Внимание к новинке стал лавинообразно расти во всём мире.

Вскоре граммофон захватил лидерство и в культурной жизни Екатеринослава. Какие только граммофоны не изливали свою шипящую душу из городских окон: немецкие фирмы «Зонофон», швейцарские «Мон­Блан», французские «Братьев Пате». Практически в каждом доме до позднего вечера третий этаж, уважавший пластинки «Колумбии», соревновался в громкости со вторым, предпочитавшим «Пишущего Амура». И их бессмысленный и беспощадный спор заканчивался только тогда, когда на стол в центре двора дворничиха Лизавета водружала свой «Орфеон», из трубы которого Фёдор Шаляпин выводил «Метёт, метёт», т. е., как считала Лизавета, гимн её нужной профессии. Если же все присутствующие в тот момент во дворе при исполнении гимна на первом же такте не вставали, то уж точно делали это на втором такте, вдохновлённые метлой Лизаветы.

Да, граммофон чаровал даже своим внешним видом, особенно трубой, подобострастно изогнутой, как спина официанта из модного ресторана. Кстати, с появлением граммофона в екатеринославских обывателях пробудился ранее дремавший героизм. До этого ворота домов на ночь запирались от воров, но теперь, если в доме имелся граммофон, на ворота просто вешали объявление: «В 7­й квартире имеется граммофон. Господа грабители, двенадцать человек уже познакомились с его тяжёлой трубой, а один ещё и с хозяином граммофона. Пострадавшие доставлены в Земскую больницу на Соборной площади».

Граммофоны были новинкой, даже сенсацией. Вместо оркестров их заводили в екатеринославских ресторанах. Обходились они тогда, правда, ещё дороже, чем оркестр, зато выпивали значительно меньше, чем дирижёр оркестра. В рестораны стали ходить не для того, чтобы заглянуть в меню, а чтобы взглянуть на поющее чудо. Хозяева заведений гордились, что с помощью граммофона им удаётся создать у себя подлинно домашнюю атмосферу. И действительно, ещё технически несовершенный граммофон шипел не хуже любимой тёщи. И, главное, он заводился ручкой и под настроение, а тёща заводилась с пол­оборота и по любому поводу.

Они были первыми

А каким милым и загадочным был в магазинах «список пиес для граммофона». Среди записанных на пластинки хитов были «Ой­ра, ой­ра, тётя Двойра», «Арончик, закрой свой граммофончик». Не теряли времени и пропагандисты украинской культуры. Некая А. Гаврильцева-­Хмара на фирме «Эмиль Берлинер» записала для украино­-ориентированных слушателей целый цикл глубоко народных песен. Нет сил скрывать от нашего читателя и не привести здесь хоть малую толику её большого ассортимента, в смысле, репертуара: «Нащо мені чорні брови», «Нащо мені карі очі», «Нащо мені білі груди», и так далее по нисходящей вплоть до «Нащо мені справні ноги». Удивляло лишь одно: зачем, получив такой развёрнутый словесный портрет, данный самой певицей, некоторые меломаны потихоньку покупали у продавцов, торгующих из-­под полы порнографическими открытками, ещё и фото Гаврильцевой­-Хмары? Наверное, чтобы убедиться — скрывать она ничего не собирается, и «справні ноги» явно на месте, причём, месте со вкусом выбранным.

А вот фирма «Якоб Рекорд» в рекламных целях придумала на записи, как тогда говорили, «привилегированных» певцов клеить красные этикетки, а для всех прочих этикетки делались белыми — видимо, по цвету вина, которое предпочитали те и другие мастера вокала и бокала.

Поражало, насколько богата была фантазия тех, кто формировал репертуар, записываемый на пластинки. Что только не увековечивалось! Например, товарищество «Сирена-­Рекорд» подарило слушателям пластинку «Гибель Титаника», на которой некий дядя­-баритон художественно исполнил, как значилось в рекламе, «песню­-гимн, петую пассажирами на корабле в последний момент его гибели». Осведомлённость инициаторов издания пластинки просто изумляет. Жаль мало деталей, а именно: хор выстроился на палубе, уходящей под воду, или то было концертное исполнение в салоне, кто дирижировал и была ли подтанцовка?